4 ВВЕДЕНИЕ
В настоящее время актуальной задачей исследования восточноевропейского бронзового века является переход от изучения отдельных археологических культур и создания региональных периодизаций к реконструкции общей картины культурно-исторических процессов. Такой опыт предпринят на материалах эпохи средней бронзы Нижнего Поволжья.
Достижение определенного результата стало возможным благодаря ряду условий и предварительных процедур. Во-первых, была накоплена репрезентативная база источников, прошедших первичную обработку и классификацию. Во-вторых, разработана многоэтапная периодизация материалов. В-третьих, решить поставленную задачу оказалось возможным лишь на концептуальной основе.
В предлагаемом исследовании сделана попытка хронологической организации материалов средней бронзы степного Предкавказья, с целью проследить генезис их основных категорий: металлических изделий, погребального обряда, керамики. При этом был учтен характер культурных влияний в эту эпоху, центром которых для степных регионов является Северный Кавказ, а также специфика наших источников, которые почти исключительно представлены погребальными памятниками (Кияшко В.Я., Кияшко А.В., 1992а).
Поэтому мы изучаем фактически культовую общность различных групп населения Предкавказья, одним из признаков формирования которой стало распространение катакомбного обряда, хорошо выраженное в курганных древностях. Этот процесс был моноцентрический, что ясно видно при поэтапном сравнении материалов между Днепром и Уралом. Его темп задавало опережающее развитие катакомбного обряда в нижнедонском Приазовье, откуда культурные новации с угасающей амплитудой воздействия проникали в периферийные степные регионы (Братченко С.Н., 1989; Кияшко А.В., 20026). Сле-
5
дует отметить, что это лишь самая общая схема, которая передает смысл, но не содержание событий.
Исследование памятников Нижнего Поволжья интересно как раз с точки зрения реконструкции конкретных процессов культурного развития по линии центр - периферия. Это продолжение работы, в начале которой были изучены классические раннекатакомбные материалы Нижнего Подонья, установлены ранние звенья универсальной шкалы относительной хронологии средней бронзы, предложена классификация погребального обряда и керамики (Кияшко А.В., 1999а). Затем эти разработки получили развитие на более обширных и в территориальном и в хронологическом отношении материалах (Кияшко А.В., 2002а).
Восточными регионами распространения северокавказских и приазовских влияний стало Нижнее и южная часть Среднего Поволжья вместе с прилегающими волго-донскими и волго-уральскими степями (рис.1). Взаимодействие населения этих районов степи с Кавказом, было более интенсивным, чем у западных племен Северного Причерноморья. Последние были, в основном, пассивной средой кавказского влияния, о чем свидетельствуют имеющиеся данные (Братченко С.Н., Шапошникова О.Г., 1985). На востоке же наблюдается творческое развитие тенденций средней бронзы, например, появление элитных курганов Оренбуржья и Самарской Луки, начало деятельности Каргалинского горно-металлургического центра (Моргунова Н.Л., 1995; Черных Е.Н., 1997; Васильев И.Б., Кузнецов П.Ф., Турецкий М.А., 2000). В результате синтеза кавказских и местных традиций здесь возникли культуры (полтавкинская, вол-го-донская), носители которых продвинулись на Дон и в Предкавказье и уже сами повлияли на обитавшие там племена (Кияшко А.В., 20026; 2003в).
Изучаемая территория может быть представлена как соединение двух регионов. Прежде всего, это меридионально вытянутый бассейн Нижней Волги с прилегающими полупустынными и степными пространствами, которые на за-
6
паде переходят в левобережное Подонье, а на востоке подступают к излучине р.Урал и к Самарскому Поволжью. Здесь нижневолжский регион сменяет узкая полоса степного Волго-Уралья между левым притоком Волги рекой Самарой на севере и средним течением реки Урал с притоком Илеком на юге.
В культурно-историческом отношении территория волго-донских и вол-го-уральских степей, насыщенная многочисленными водными артериями, была удобным коридором для скотоводческих племен бронзового века. Она соединяла две части степной зоны Евразии, население каждой из которых в эпоху палеометалла обладало собственной горнорудной базой и культурным своеобразием. Речь идет о причерноморско-каспийских степях с Карпатами и Кавказом, и о южносибирско-казахстанских степях с Уралом и Алтаем. Кроме того, каждый из этих регионов представлял собой северную периферию пояса Великих цивилизаций. Для европейских степных племен таковыми являлись ранние государственные образования Малой Азии и Ближнего Востока, а для азиатских скотоводов - земледельческие общества Средней Азии.
Однако в эпоху ранней и средней бронзы, до распространения колесниц и развитых форм кочевого скотоводства, возможны были лишь косвенные контакты и только опосредованное взаимодействие между этими центрами и обитателями евразийских степей. Гораздо более значимым оказалось рассматриваемое ниже последовательное функционирование в эпоху бронзы очагов культурного развития, которые опирались на внутрирегиональные горно-металлургические ресурсы (прежде всего, месторождения Северного Кавказа и Южного Приуралья). Эти центры аккумулировали, воплощали в материальной культуре и ретранслировали, вплоть до отсталых лесных районов, передовые технические и идейные стандарты.
В этом отношении волго-донские и волго-уральские степи представляли собой связующее звено, контактную зону двух вышеназванных культурных регионов. Древности изучаемой территории отразили динамику взаимодействия
7
степного населения в эпоху средней бронзы. Этот процесс практически невозможно отобразить, используя привычный понятийный аппарат археологии, нацеленный на создание статичной картины археологических культур (Кияшко А.В., 1995; 2000а; 2001а; 2002а). От реализации новых концептуальных подходов и методов, по всей вероятности, зависит продвижение вперёд в исследовании культурно-исторических процессов бронзового века. В то же время, данная работа имеет прикладной характер и не может вместить специальный методологический анализ всего используемого понятийного аппарата.
Памятники эпохи бронзы волго-донских и волго-уральских степей оказались в центре внимания отечественных и зарубежных археологов почти столетие тому назад, сразу после ключевых для понимания бронзового века Восточной Европы работ В.А.Городцова (Городцов В.А., 1905, 1915; Tallgren A.M., 1926; Рыков П.С., 1927, 1929; Rau P., 1928, 1929). Начиная с середины XX века, в ходе новостроечных исследований, происходило быстрое, скачкообразное пополнение фонда источников, которые стали опорой фундаментальных исследований эпохи бронзы Нижнего Поволжья (Кривцова-Гракова О.А., 1955; Качалова Н.К., 1964, 2001; Мерперт Н.Я., 1968, 1974; Hausler A., 1974, 1975; Шилов В.П., 1975; Jones-Bley К., 1999 и др.). В последние десятилетия появилось много работ по культурам и отдельным категориям находок эпохи бронзы степного Поволжья (Фисенко В.А., 1966а, 1968, 1970; Васильев И.Б., 1979; Мельник В.И., 1985; Кузнецов П.Ф., 1991; Турецкий М.А., 19926; Мочалов О.Д., 1997 и т.д.). Перспектива дальнейшего изучения этих памятников обеспечена определенными успехами в области теории культурного развития в целом, и археологической культуры в частности (Мерперт Н.Я., 1968; Арутюнов С.А., 1979, 1985; Дергачев В.А., 1986; Бочкарев B.C., 1995a, 19956; Массой В.М., 1996,2000 и др.).
Многолетнее изучение памятников бронзового века Поволжья, начатое еще П.С.Рыковым и В.В.Гольмстен, заслуживает специального историографи-
8
ческого анализа, положительный опыт которого уже существует (Турецкий, М.А., 1992; Васильев И.Б., Кузнецов П.Ф., Турецкий М.А., 2000; Моргунова
"•' Н.Л., 2001). Здесь же мы проведем общий обзор проблематики для того, чтобы более четко сформулировать цель и задачи данного исследования.
В истории археологии степного Поволжья было, по крайней мере, три периода активизации раскопок, результаты которых стимулировали дискуссии по проблематике начальных периодов бронзового века. Это были работы П.С.Рыкова и его учеников в 20-30 годы прошлого века, обширные раскопки курганных могильников Заволжья в 50-е годы (И.В.Синицын, К.Ф.Смирнов, В.П.Шилов), а также открытие в 70-80 годах богатых ямно-полтавкинских и
KW ямных комплексов Самарского Поволжья и Приуралья (И.Б.Васильев, Н.Л.Моргунова, А.Ю.Кравцов и др.).
Одним из первых подвергся обсуждению вопрос о степени культурной общности местных памятников и об их взаимосвязи с уже известными материалами соседних территорий (Рыков П.С., 1927). Было признано существование в Поволжье ямной культуры, но последующее развитие представлено стадиями (А, В и С) особой хвалынской культуры. Архаичный, сходный с ямным, обряд некоторых погребений стадии А, а также близость их инвентаря ката-комбным памятникам Северского Донца (Городцов В.А., 1905), позволили обособить эти комплексы в т.н. полтавкинскую ступень (Poltavker Stufe), переходную от ямных к собственно хвалынским (срубным) древностям (Rail P., 1928).
В дальнейшем основные дискуссии по начальным периодам бронзового века Нижнего Поволжья разворачивались вокруг полтавкинских материалов. Споры идут о таксономическом уровне этих памятников; об их периодизации и
Щ соотношении с ямной и катакомбной культурами; о роли в сложении срубной культуры и т.д.
9
Большинство исследователей старшего поколения (Мерперт Н.Я., 1974; Шилов В.П., 1975) считали полтавкинские памятники ступенью (группой), переходным звеном от ямной к срубной культуре, или даже раннесрубными памятниками (Синицын И.В., 1959, 1960). Однако, в работах Н.К.Качаловой, начиная с 1967 года, появляется термин «полтавкинская культура», который в 70-е годы трансформируется в «полтавкинскую культурно-историческую общность» (Васильев И.Б., 1979; Качалова Н.К., 1967, 1983). По всей вероятности, толчком к этому послужили работы Н.Я.Мерперта по изучению «ямной культурно-исторической общности». Речь уже идет о четырех локальных вариантах в рамках полтавкинской общности (нижневолжский, средневолжский, приуральский и прикаспийский), каждый из которых проходил в своем развитии несколько этапов. Впоследствии, эта концепция была развита в работах П.Ф.Кузнецова(1989; 1991).
Но в те же годы ряд ученых высказал скепсис в отношении такой расширительной трактовки полтавкинских памятников. Сначала появилась идея о своего рода очистке полтавкинской культуры от комплексов катакомбной культуры, составлявших ее поздний пласт (Мельник В.И., 1979, 1983). Затем последовала отрицательная реакция на включение в состав полтавкинской общности материалов Приуралья (Моргунова Н.Л., 1991; Шилов В.П., 1991). Наконец, раннеполтавкинские памятники были интерпретированы как поздне-ямные, что вкупе с позицией В.И.Мельника лишало полтавкинскую культуру права на существование (Турецкий М.А., 19926). В последнем случае подчеркивалось единообразие обряда ямных и полтавкинских погребений.
Естественно, что у сторонников «полтавкинской культурно-исторической общности» в ответ на критику нашлись контраргументы (Качалова Н.К., Васильев И.Б., 1989; Качалова Н.К., 2000, 2001). Особенно убедительны возражения Н.К.Качаловой о различии полтавкинской и ямной керамики. Исследовательница в одной из последних своих работ по-прежнему настаи-
10
вает на широкой пространственно-временной оценке полтавкинских материалов (Качалова Н.К., 2002).
Следует отметить, что в спорах оппонентов наблюдается чрезвычайный терминологический разнобой и неустойчивый, подвижный характер критериев. Обрядовые и керамические признаки рассматриваются как однопорядковые; зачастую речь идет о контактах полтавкинских племен с «катакомбными», хотя хорошо известен гораздо более сложный в локальном и хронологическом отношении состав катакомбной общности.
В 90-х годах XX века сформировалось более адекватное представление о культурной принадлежности так называемых позднеполтавкинских памятни- ков. Они были осмыслены как местный, волго-донской вариант катакомбной культуры. Это, с одной стороны, стало результатом в целом справедливого вы- ' вода о неоднородности полтавкинской культуры (Мельник В.И., 1979), а с другой стороны, специфическая елочная керамика «позднеполтавкинских» комплексов была воспринята исследователями катакомбной культуры как чуждое, восточное явление (Смирнов A.M., 1985, 1996). Идея о существовании особой волго-донской культуры эпохи средней бронзы оказалась тем компромиссом, который, по всей вероятности, примирил исследователей Поволжья и Предкавказья (Филипченко В.В., Малов Н.М., 1995; Кияшко А.В., 1996).
Гораздо менее дискуссионным было изучение памятников ямной культуры волго-донских и волго-уральских степей, хотя, по всей вероятности, научные баталии здесь еще предстоят в будущем. Работы Н.Я.Мерперта по данной проблематике имели большое влияние на развитие науки на рубеже 60-70 годов XX века. Они сформировали общее представление о последовательности развития ямной культуры Волго-Уралья, а также о ее ведущей роли в системе древнеямных памятников Северного Причерноморья (Мерперт Н.Я., 1968, 1974). В то же время, степень культурного единства «трех хронологических этапов развития древнеямной культурно-исторической области» осталась до
11
конца не выясненной. Особенно это касается, на наш взгляд, наиболее длительного «раннего общедревнеямного горизонта» и последующих стадий
1# (Мерперт Н.Я., 1974, с.77-78).
По-видимому, сами «культурно-исторические области (общности)» трех городцовских культур вместе с полтавкинской, а также методика их выделения во многом стали фактами историографии. Прежде исследователи, при явном дефиците и лакунарности материалов, на основе преимущественного анализа памятников одного региона (будь то древности волго-уральские ямные, или донецкие катакомбные, или нижневолжские срубные, либо полтавкинские), совершали «широкий охват» южнорусских степей рамками той или иной общно-
'" сти, объясняя ее возникновение лишь «особенностями скотоводческого уклада хозяйства».
Нынешняя достаточно равномерная степень изученности территорий, разработанность региональных периодизаций бронзового века, делает актуальным поиск новых, более сложных и многофакторных, моделей развития. Они могут сочетать разного уровня эволюционные и миграционные процессы, культурную трансформацию и даже регресс (Бочкарев B.C., 1995a; Массой
В.М., 1996). Приходится учитывать особую иерархию археологической куль-
Ф
туры, и, оставляя за этим ключевым понятием керамическую составляющую,
признавать надкультурный характер других категорий инвентаря и особую структурированность погребального обряда (Кияшко А.В., 2002а, с. 10-11).
В заключение историографического обзора следует остановиться на одной из последних работ по ямной и полтавкинской культурам Поволжья (Васильев И.Б., Кузнецов П.Ф., Турецкий М.А., 2000). Соавторы, взгляды которых на предмет исследования не являются одинаковыми, сумели найти общую ос-Ф нову. Они избрали историографический способ изложения своих взглядов, и перешли от жестких таксономических определений специфики памятников (тип, культура и т.д.) к более компромиссным понятиям: «период», «населе-
12
ние», «обрядовая группа» и т.д. Как никогда ранее, большое внимание уделено влиянию кавказских культур, в особенности Майкопа, на развитие степных, в
(Ф том числе и средневолжских племен эпохи бронзы.
Однако, последняя оценка не лишена определенных противоречий. Авторы пишут, что «сравнение хронологических позиций ямной культуры Поволжья с датировками майкопско-новосвободненской общности весьма надежно свидетельствуют о более древнем возрасте последней...» А также: «...полученные радиоуглеродные датировки свидетельствуют о существенном хронологическом разрыве позднеэнеолитических и ямных памятников» (Васильев И.Б., Кузнецов П.Ф., Турецкий М.А., 2000, с.7-8). Оба эти утверждения
& доказывают, что радиоуглеродные определения были сделаны для относительно поздних, «городцовских» ямных погребений, которые мы склонны считать среднебронзовыми (Кияшко А.В., 2002а, с. 16-17). Иначе невозможно объяснить, ни указанный временной хиатус, ни наличие в степи раннеямных погребений с репинской керамикой, майкопско-новосвободненским металлическим инвентарем и соответствующими радиоуглеродными датировками (типа Павловск 31/4 и 5 - Синюк А.Т., 1996, с.57-58, рис.4,5).
Можно согласиться, что: «... расцвет Майкопа и был тем катализатором, который определил начало ранней бронзы в степях Восточной Европы... комплексы ямной историко-культурной области в степной и лесостепных зонах являются первыми в череде культур бронзового века Восточной Европы» (Васильев И.Б., Кузнецов П.Ф., Турецкий М.А., 2000, с.7, 8). Но только с оговоркой о том, что прежде возникли раннеямные погребения переходной эпохи энеолита-ранней бронзы, синхронные Майкопу, с керамикой репинского, кон-стантиновского и постхвалынского облика. А затем появились постмайкоп-
(ф ские, позднеямные («городцовские») погребения, которые открывают эпоху средней бронзы. В Приазовье позднеямные племена практически сразу начали хоронить своих умерших в катакомбах, в то время как на отдаленной степной и
13
лесостепной периферии (например, в Поволжье и Волго-Уралье) ямный обряд сохранился на всем протяжении эпохи средней бронзы.
(ф Таким образом, предлагаемая работа направлена на изучение культурно-
исторического процесса в эпоху средней бронзы в обширном регионе степного Предкавказья посредством анализа локально-хронологических и типологических изменений основных категорий погребального обряда и инвентаря.
Цель исследования - на протяжении эпохи средней бронзы проследить изменение культурных традиций населения степного Поволжья, обитавшего в контактной зоне влияний функционирующего северокавказского и формирующегося волго-уральского очагов культурогенеза.
& Для достижения данной цели предстоит решить ряд конкретных задач:
- разработать концепцию культурогенеза эпохи средней бронзы как процесса взаимообусловленных изменений основных признаков археологической культуры;
- создать на основе изучения эпохальных тенденций в сфере металлургии шкалу относительной хронологии древностей степного Предкавказья;
- выявить региональные традиции погребального обряда, взаимосвязь его формальных признаков и семантических значений, а также причины видоизменения обряда на протяжении эпохи средней бронзы;
- применить на материалах Поволжья генетическую классификацию керамики начала средней бронзы степного Предкавказья, дать обзор локальных керамических традиций конца этой эпохи;
- проследить динамику культурных изменений на изучаемой территории, в том числе, дать характеристику местных и пришлых групп на-
{ф селения, а также памятников финала эпохи средней бронзы;
14
- рассмотреть вопросы абсолютной хронологии бронзового века и проблему взаимодействия населения изучаемого региона с племенами со- седних территорий.
Методологической основой работы стало применение различных традиционных археологических методов (прежде всего для первичной организации материала): стратиграфического, типологического, картографического, статистического, сравнительно-исторического, а также использование результатов естественно-научных способов датировки находок. Более глубокий уровень интерпретации материала потребовал привлечения данных этнологии, мифологии, религиоведения.
При изучении таких категорий данных, как погребальный обряд и керамика был использован структурно-семантический анализ, который предполагает поиск приоритетных признаков и взаимосвязей (структур) для дальнейшей разработки уже не просто формально-логических, но генетических и семантически значимых классификаций. Наконец, для реконструкции общей картины культурных процессов в изучаемом регионе были рассмотрены и применены существующие культурологические модели развития.
Выполнение всех поставленных задач стало возможным благодаря об-ширным и разнообразным источникам. Были использованы материалы практически всех исследованных погребальных памятников раннего и среднего бронзового века в изучаемом регионе. Они происходят из 187 географических пунктов (183 курганных и 4 грунтовых могильника). Статистической обработке подверглись данные свыше 2000 погребений.
При подготовке данной работы сбор материала проводился в фондах краеведческих музеев, археологических учреждений и лабораторий ВУЗов го- родов Поволжья: Астрахани, Волгограда, Камышина, Саратова, Самары, Оренбурга, а также Ростова-на-Дону. Кроме того, автор работал с коллекциями курганных древностей из фондов Эрмитажа и с отчетами в архиве Института ар-
15
хеологии РАН. Многие наблюдения, открытие значимых деталей и особенностей предметов, прежде всего керамики, состоялись благодаря прорисовке об-(fb' ширных неопубликованных коллекций, либо известных ученым по мелким, нечетким фотографиям (например, из Бережновских могильников Заволжья).
Ряд ключевых для решения поставленных проблем погребальных комплексов волго-донских степей был получен в результате полевых исследований автора.
Эпоха средней бронзы волго-донских и волго-уральских степей представлена практически всеми основными видами археологических памятников, свойственными культурам этого региона. Это стоянки, поселения, городища, № курганные и грунтовые погребения, клады и случайные находки.
На протяжении эпохи средней бронзы характер памятников, их размещение и взаимосвязь менялись, очевидно, в зависимости от изменения природно-климатических, экологических факторов и культурно-хозяйственных типов развития. Признанная многими учеными аридизация климата (Демкин В.А., Демкина Т.С., Борисов А.В., 1998, с.84), начавшаяся в позднеямное-раннекатакомбное время привела к формированию кочевой модели скотоводства. Стоянки с раннеполтавкинской керамикой сконцентрированы в прикас-пийской части Нижнего Поволжья, где располагались, по всей вероятности, зимовья кочевников (Васильев И.Б., Колев Ю.И., Кузнецов П.Ф., 1986). В течении теплого сезона они продвигались на север вдоль левого берега Волги вплоть до Самарской Луки и Южного Приуралья. Об этом свидетельствует обилие здесь полтавкинских погребений с летними, северо-восточными отклонениями ориентировок, при практически полном отсутствии зимних, юго-восточных.
ф В конце эпохи средней бронзы намечается определенное увлажнение
климата, которое продолжалась до I тыс. до н.э. В результате бытовые памятники этого периода распространяются в степной зоне Поволжья (Гуренко Л.В.,
16
Кияшко А.В., Шендаков Г.Н., 2001; Кияшко А.В., 2002в). Они представлены редкими поселениями (Кумыска - Юдин А.И., 1997) и городищами (Тернов-
lf*' ское, Даниловское и др. - Баллод Ф.В., 1923). В это время Волга становится важным природным рубежом, отделяющим позднекатакомбные манычские и среднедонские племена, заселившие Волго-Донское междуречье, от основного массива местного волго-донского (позднеполтавкинского по Н.К.Качаловой) населения, сконцентрированного в степном Заволжье.
Изучение бытовых памятников эпохи средней бронзы не входит в круг задач нашего исследования, ввиду отсутствия сколько-нибудь масштабных раскопок этих объектов. В работе мы используем по-преимуществу материалы
^ погребальных памятников, а также предметы из кладов и отдельные находки, в том числе обнаруженные на поверхности городищ эпохи средней бронзы.
Подавляющее большинство данных происходит из курганных могильников, располагающихся в бассейнах крупных рек региона: Дона, Волги, Урала и их притоков. Насыпи располагались чаще всего на речных надпойменных террасах, и, как правило, составляли группы от двух-трех до десяти курганов. В редких случаях эти группы находились на ровных плато, значительно возвышающихся над уровнем реки, например, Сидоры на р. Медведице или Барыш-
¦#
ников на р. Киндели.
Спецификой полупустынной зоны Нижнего Поволжья служит привязка курганов к старицам, лиманам, горько-соленым озерам (Кривая Лука, Эльтон и др.). Вместе с тем, полоса правобережной Приволжской возвышенности в пределах изучаемого региона представляет собой зону практически не содержащую курганов ранней и средней бронзы. Насыпи начинают встречаться на некотором отдалении от реки, вдоль крупных балок (Ерзовка, Пичуга, Усть-,ф Курдюм), кроме того, значительное количество курганов концентрируется на донских притоках, протекающих параллельно Волге на относительно небольшом расстоянии (р. Иловля, верхнее течение р. Медведицы).
17
Некоторые могильники состояли из большего количества насыпей, сооруженных на ранних этапах бронзового века. Это, например, Лопатинский I могильник на территории Самарского Поволжья, Бережновские могильники на Левобережье Нижней Волги, Первомайские — на Левобережье Дона, Кривая Лука - вдоль старого русла Волги.
По степени насыщенности курганов погребениями древности Волгодонских степей и Левобережья Нижней Волги несколько опережают памятники Волго-Уралья. Здесь под одной насыпью может быть до 6-7 погребений эпохи средней бронзы. Известны случаи перекрытия одной насыпью трех-четырех единовременных позднеямных погребений. В бассейне р.Урал и в Са- марском Поволжье преобладают курганы с одиночными захоронениями. В случае наличия под насыпью двух или нескольких могил местные исследователи склонны считать их единовременными комплексами (Васильев И.Б., Кузнецов П.Ф., Турецкий М.А., 2000, с.9), даже при очевидном хронологическом несоответствии материалов (например, Потаповский могильник). Особенностью региона является слабая контрастность почв, что затрудняет стратиграфические наблюдения.
На изучаемой территории изредка удается обнаружить грунтовые мо-гильники, содержащие погребения эпохи средней бронзы. Они встречаются на возвышенных, приустьевых участках берега рек - левых притоков Дона и Волги. Например, могильник Шелыган на р. Донской Царице, Калач - на р. Малый Иргиз. Также известны Белогорские (I и II) могильники на высоком правом берегу Волги между Саратовом и Камышином. Эти памятники содержат от 2-3 до нескольких десятков интересующих нас погребений и относятся к разным периодам изучаемой эпохи
Структура работы состоит из введения, пяти глав и заключения. Текстовая часть сопровождается тремя таблицами. В приложение включены иллюст-