ВВЕДЕНИЕ
v-bv Актуальность темы. Каждая археологическая находка несет в себе
информацию, воссоздающую, в той или иной мере, жизнь народа. Снаряжение верхового коня обладает уникальными свойствами отражать различные сферы деятельности: хозяйственную, военную, социальную, торговые и военно-политические связи. Исследование конского снаряжения особенно актуально для народов, история которых крайне скупо отражена в письменных источниках.
К настоящему времени конское снаряжение Древней Руси и кочевых народов Восточной Европы, стало объектом специальных исследований. На этом фоне, несмотря на большой накопленный археологический материал по материальной культуре поволжско-финских народов, в частности мордвы, оно остается малоизученным. Работа по этой теме может стать частью для последующего всестороннего изучения конского снаряжения в целом народов Восточной Европы.
Объектом исследования являются погребальные памятники мордвы III - XIII вв. В I - начале II тысячелетия территория древней мордвы охватывала значительную часть Окско-Сурского междуречья: на севере от правобережья
г)
Волги, на юге - от верховьев Мокши и Суры. Монголо-татарское нашествие, всесторонне повлиявшее на жизнь средневековой мордвы, затронуло и его расселение. Среди археологических памятников переселенной мордвы используются материалы Аткарского могильника, расположенного в Нижнем Поволжье. Рассматриваемые в исследовании древнемордовские погребальные памятники расположены на территории Республики Мордовия, Пензенской, Тамбовской, Нижегородской, Саратовской областей.
Предмет исследования - элементы конского снаряжения, как важная ?' часть погребального инвентаря и материальной культуры средневековой
мордвы.
Хронологические рамки исследования охватывают период с III по XIII век. По мнению археологов, основные признаки древнемордовской v& культуры сложились в III в. н.э., и с этого времени можно говорить о древней мордве как об этнокультурной общности [Вихляев В.И., 1977. С. 62; Вихляев В.И., 2000. 61 - 62; Шитов В.Н., 2000. С. 53]. Примерно в это время на территории Окско-Сурского междуречья появляются могильники, которые определяются как древнемордовские. Верхняя хронологическая грань исследования - XIII век — время монголо-татарского нашествия, нарушившего ход политического, экономического и социального развития мордовского общества. Кроме того, из ассортимента погребального инвентаря позднейших могильников почти исчезает конское снаряжение — предмет нашего исследования.
Цель и задачи исследования. Цель работы заключается в системном изучении археологического материала, касающегося конского снаряжения из наиболее широкого круга мордовских памятников. Задачи определяются следующими положениями:
- разработка исчерпывающих признаков классификации предметов снаряжения верхового коня;
- определение временных рамок бытования выделенных типов вещей; г
- исследование эволюции предметов конского снаряжения;
- выявление экономических и военных связей мордвы на основе изучения предметов конской упряжи;
- обобщение и систематизация археологических данных для выяснения социальной структуры мордовского общества и некоторых сторон мировоззрения связанного с почитанием коня.
Источниковая база. Исследование основано на материалах 34
погребальных памятников древней мордвы. Снаряжение верхового коня
¦**> практически не встречается на средневековых мордовских поселениях, что
может быть объяснено их слабой изученностью. Использованы
этнографические и фольклорные данные, сведения русских летописей и данные западноевропейских авторов.
v*> Материалы об археологических памятниках содержатся в полевых
отчетах, хранящихся в архиве Института археологии РАН и рукописном фонде Научно-исследовательского института гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. Данные некоторых могильников были опубликованы, однако, не всегда в полном объеме [Материалы по истории мордвы..., 1952; Материальная культура средиецнинской мордвы..., 1969; Петербургский И.М., 1979а.; Беляев Я.В., Вихляев В.И., Зелеицова О.В., Шитов В.Н, 1998; Мартьянов В.Н., 2001]. Находки, использованные в работе, хранятся в археологических фондах ГИМ, Государственного Эрмитажа, Арзамасского историко-художественного музея, Моршанского историко-художественного музея, Саратовского областного музея краеведения, Пензенского государственного объединенного краеведческого музея, Мордовского республиканского музея изобразительных искусств, Мордовского республиканского объединенного краеведческого музея, археологического музея Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарева и в фондах Научно-исследовательского института
гуманитарных наук при Правительстве РМ. Г
Для сравнительного анализа использованы опубликованные сведения о
памятниках Восточной Европы, Сибири и Средней Азии.
Историография. Историография изучения предметов конского снаряжения из мордовских памятников не велик, из-за отсутствия серьезных исследований в этой области. Многие исследователи, начиная с В.Н. Ястребова [Ястребов В.Н., 1893], при публикации материалов могильников касались снаряжения коня, как части погребального инвентаря, но специальному анализу его не подвергали.
^ А.Е. Алихова выделила наиболее часто встречающиеся формы удил
VIII - IX вв. на материале из Лядинского могильника, отметила, что самой
распространенной формой стремян у мордвы этого периода были стремена с подпрямоугольным ушком, снабженным отверстием, и широкой выгнутой ^N подножкой. Она же отмечала, что в отличие от муромы, обычай конского
захоронения у мордвы, оставившей Лядинский могильник, где к тому времени было известно одно безинвентарное погребение коня, был мало распространен [Алихова А.Е., 1959а. С. 28-30]. Ко времени выхода работы А.Е. Алиховой мордовские могильники были исследованы еще недостаточно, памятники первой половины I тысячелетия были мало изучены, их исследование только начинал М.Р. Полесских.
В 1968 году вышла статья М.Р. Полесских, в которой, рассматривается снаряжение из могильников армиевского типа, и приводятся аналогии некоторым накладкам от сбруи [Полесских М.Р., 1968а. С. 206].
И.М. Петербургский, при систематизации материалов II Старобадиковского могильника (вторая половина VII — X вв.) уделяет внимание удилам и стременам [Петербургский ИМ., 1987. С. 57]. Однако он ставил своей целью рассмотреть вещи только одного могильника, кроме того, в публикацию не вошли материалы последних лет исследования памятника.
Принадлежности конской сбруи из древнемордовских памятников I тыс. н.э. затронул в своей работе А.В. Циркин [Циркин А.В., 1987. С.217-229]. Отметив, что «сбруйные принадлежности средневековой мордвы - тема незаслуженно забытая исследователями» [Циркин А.В., 1987. С. 221], автор довольно подробно сделал обзор комплексов из среднецнинских могильников, однако неполно и крайне скупо осветил материалы могильников III — VII вв. Кроме того, А.В. Циркин объединяет с мордовскими, вещи из Шокшинского могильника, с городища Ош Пандо, Армиевского селища (Армиевский курганно-грунтовой могильник) — памятников, относимых многими исследователями к иным культурам. 4v В.И. Вихляев рассматривал вопрос о происхождении конских
захоронений у средневековой мордвы [Вихляев В.И., 1997], многие из
которых к этому времени уже были опубликованы [Мартьянов В.Н., 1992]. Он называет эту черту погребального обряда у мордвы существенной и ^ выделяет несколько возможных факторов, ставших причинами ее
возникновения [Вихляев В.И., 1997. С. 116,117].
В 2001 году вышла работа В.Н. Мартьянова, в которой опубликованы материалы многолетних исследований мордовских могильников в Нижегородской области. Автор затрагивает и такой элемент погребального обряда мордовских могильников северной группы как конские захоронения и, вслед за В.Н. Вихляевым, считает эту черту существенной не только для мордвы-эрзи, но для всей мордвы в целом [Мартьянов В.Н., 2001. С. 260].
СВ. Святкин, в исследовании по вооружению и военному делу мордвы первой половины II тысячелетия, рассматривает и конское снаряжение этого времени. Он же приводит упоминания о мордовских обрядовых действиях, связанных с конем [Святкип СВ., 2001. С. 58-70].
И.Р. Ахмедов, рассматривая псалии гуннской эпохи, упоминает двое удил из мордовского Абрамовского могильника и, считая их одними из самых ранних удил с псалиями этого времени, находит им аналогии в памятниках Восточной Европы и Кавказа [Ахмедов И.Р., 2001. С. 220 - 222,
Таким образом, все исследования конского снаряжения мордвы были неполными и отрывочными, так как исследователи не располагали материалами раскопок последних лет, не делали это своей задачей, либо были серьезно ограничены хронологическими рамками. Кроме того, ни кто из них не ставил конское снаряжение в центр своего исследования.
Изучение конского снаряжения является одним из важных направлений в отечественной археологии.
Активные исследования древних памятников начались после второй
>4я мировой войны, что повлекло накопление массы археологического
материала. Появляются научные труды, ставившие целью систематизировать
этот материал с широким как хронологическим, так и территориальным охватом. Среди таких исследований работа СВ. Киселева, посвященная ^f: истории Южной Сибири [Киселев СВ., 1949]. Автор рассматривал самые
распространенные формы стремян и удил Алтая второй половины I тысячелетия, и их аналогии из памятников юга России и Венгрии [Киселев СВ., 1949. С. 290].
С.А. Плетнева в работе, посвященной кочевническим древностям южнорусских степей, выделяет хронологические группы погребений и характерные для них типы удил и стремян; рассматривает происхождение и эволюцию некоторых предметов конского снаряжения [Плетнева С.А,1958.].
В.Ф. Генинг и А.Х. Халиков, публикуя материалы древнеболгарского Больше-Тарханского могильника и рассмотрев удила и стремена, пришли, к выводу, что распространение у мордвы с VIII в. предметов юго-восточного облика, связано не с салтовским и северокавказским населением, а с болгарским влиянием. Пришлые болгары, по их мнению, вступили в довольно тесный контакт с территориально близкими мордовскими племенами, восприняли от них некоторые типы вещей и в свою очередь, оказали сильное воздействие на формирование местной культуры финно-угорского населения Среднего Поволжья и Прикамья [Геиипг В.Ф., Халиков Л.Х, 1964. С. 156,159].
А.А. Гаврилова рассматривая конское снаряжение из кочевнических могильников Алтая большое внимание уделила эволюции предметов конского снаряжения второй половины I тысячелетия. При этом отправной точкой в развитии форм кольчатых удил она делает однокольчатые удила, названные ей «кошибеевскими» [Гаврилова А.А., 1965. С. 80-87].
С.А. Плетнева исследуя памятники салтово-маяцкой культуры,
выделила наиболее типичные для них предметы конского снаряжения, в том
S числе удила со стержневидными псалиями и стремена с овальной петлей для
путлища и прямой или слегка выгнутой подножкой [Плетнева С.А., 1965; Плетнева С.А., 1989].
i^fv СИ. Вайнштейн в историко-этнографической статье коснулся
происхождения стремян. По его мнению, их изобретение произошло в VI в. и связано с распространением древнетюркской культуры. Причем первыми стали применять стремена алтайские тюрки [Вайпштепи СМ., 1966. С.65, 66]
В работе Г.А. Федорова-Давыдова, вышедшей в 1966 году, и во многом положившей начало серьезной работы в направлении исследования предметов конского снаряжения, были определены наиболее значимые признаки классификации удил и стремян на материалах кочевнических древностей. Но автором были затронуты лишь памятники периода предмонгольского и монгольского завоевания [Федоров-Давыдов Г.А., 1966].
Огромный материал древнерусских памятников IX - XIII вв. систематизировал А.Н. Кирпичников [Кирпичников А.Н., 1973]. Его работа затронула многие вопросы, связанные с конской сбруей и стала своеобразной энциклопедией по истории всаднического снаряжения Восточной Европы.
В дальнейшем, после выхода работ Г.А. Федорова-Давыдова и А.Н. Кирпичникова, исследователи, касаясь конской сбруи, просто не могли не , использовать заложенные ими принципы. Таковой, например, стала работа
С.А. Плетневой, посвященная черным клобукам, где применена классификация удил и стремян Г.А. Федорова-Давыдова [Плетнева С.А., 1973. С. 15].
В 1973 году объектом пристального изучения исследователей становятся стремена. И.Л. Кызласов, рассматривая происхождение стремян, предположил их существование с V - III в. до н. э. и отказался от поисков народа «изобретателя стремян», так как необходимые в быту они могли появиться в разных центрах [Кызласов И.Л., 1973. С. 35]. А.К. Амброз *?- учитывает стремена и седла авар как важный хронологических признак
{Амброз А.К., 1973].
10
Ю.А. Краснов, исследуя снаряжение коня из Безводнинского могильника, привлекает аналогии, прежде всего, из мордовских памятников [Краснов Ю.А., 1980. С. 77-78]. По его мнению, конские захоронения и погребения с конем этого могильника, являлись выросшей на местной основе деталью погребальной обрядности, обусловленной в своем возникновении определенными чертами социально-экономического развития общества, в частности большой ролью коневодства в хозяйстве и выделением воинов-всадников [Краснов Ю.А., 1980. С. 38].
А.К. Амброз освятил наиболее типичные формы конского снаряжения, как часть погребального инвентаря кочевников V - первой половины VIII в. [Амброз А.К., 1981. С. 13-15].
В.Н. Шитов проанализировал материалы раскопок древнейших рязано-окских могильников. Для Старо-Кадомского могильника он выделил три типа удил, коснулся их эволюции и предложил им аналогии в степной и лесостепной зоне Восточной Европы [Шитов В.Н., 1988 С. 28-29]. Для Кошибеевского могильника (раскопки Глазова В.Н.) Шитов В.Н. выделяет два типа удил [Шитов В.Н., 1988 С. 17].
Конское снаряжение из памятников неволинской культуры Приуралья классифицировали Р.Д. Голдина и Н.В. Водолаго, они же дали хронологическое определение удил и стремян, распределив их по выделенным стадиям культуры с конца IV в. до первой половины IX в. [Голдина Р.Д., Водолаго Н.В., 1990. С. 87].
Конскому снаряжению и конским захоронениям муромы второй половины VIII - первой половины X в. уделил внимание В.В. Гришаков. Связывая обряд конских захоронений с культом коня и, соглашаясь с Ю.А. Красновым, автор указывает на его местный характер. В поисках истока обряда он обращается к подобным захоронениям Безводнинского могильника и памятникам андреевско-писеральского типа [Гришаков В.В., 1990. С. 134-137].
11
Объектом изучения Л. Гаврилиной становятся такие украшения сбруи как решмы. В итоге она приходит к выводу о существовании в X в. центра их высокохудожественного производства в Нижнем Поволжье. В XI в., по ее мнению, этот центр сместился к западу [ГаврилипаЛ., 1993. С.81].
И.Р. Ахмедов классифицировал предметы конского снаряжения из материалов рязано-окских могильников III - VII вв., предложил их хронологию, а также выделил стадии развития конского убора и снаряжения всадника из могильников этой группы [Ахмедов И.Р., 1995]. Рассматривая удила с Г-образными псалиями из Гапоновского клада И.Р.Ахмедов, сравнивает их с находками в памятниках Причерноморья, Кавказа, степи и лесостепи Восточной Европы, в том числе и с удилами из Армиевского могильника древней мордвы, и датирует их VII в. [Ахмедов И.Р., 1996. С. 42]. И.Р. Ахмедов поставил вопрос о значении поясного убора и снаряжения всадника в погребальном обряде рязано-окских могильников, и пришел к выводу о том, что наличие комплекса, включавшего оружие, поясной убор и конский убор, - тесно связано со степенью участия местного населения в контактах со степным миром и является отражением степной, «воинской» моды [Ахмедов И.Р., 1997. С.18].
Конское снаряжение протоболгарских памятников на Средней Волге рассматривалось С.Э. Зубовым [Зубов С.Э., 1998. С. 121-128].
Такова историография изучения вопроса, но следует также учитывать, что предметы конского снаряжения, без столь пристального рассмотрения, часто упоминались исследователями при изучении отдельных памятников и групп памятников различных культур. В диссертации, для определения круга аналогий, использовались работы в центре внимания которых, стояли салтово-маяцкая культура [Артамонов М.И., 1958; Ляпушкип И.И., 1958; Плетнева С.А, 1963, 1981], древности южнорусских степей и Северного Кавказа [Воронов Ю.Н., Шенкао Н.К., 1982; Завещая И.П., 1994; Гей О.А., Бажан И.А., 1997; Флеров B.C., 2000], могильники марийцев [Архипов Г.А.,
коня.
12
1973, 1986; Никитина Т.Б., 1999], археологические памятники Прикамья [Голдшш Р.Д., Капании В.А., 1980; Голдипа Р.Д., 1985], Урала [Генинг В.Ф., Голдипа Р.Д., 1970; Ачброз А.К., 1980; Мажитов НА., 1981], Центральной Азии [Труды Семиречепской археологической экспедиции..., 1950; ШерЯ.А., 1961], Западной и Восточной Сибири [Берпштам А.Н., 1952; Арслапова Ф.Х., 1972; Деревяико Е.И., 1975, 1977] и др.
Методика исследования. Работа основана на использовании синтеза типологического, сравнительно-исторического и статистического методов. В основу нашей типологии предметов конского снаряжения мордвы были положены принципы, разработанные Г.А. Федоровым-Давыдовым [Федоров- Давыдов Г.А., 1966. С. 11-22] и А.Н.Кирпичниковым [Кирпичников А.Н., 1973] для находок из кочевнических и древнерусских памятников VIII — XIV вв.
Нами впервые была разработана типология мордовских древностей III — VII вв., которая удачно вписалась в принятую схему. И это является существенным, так как данная категория находок до сих пор не являлась предметом специального анализа материальной культуры мордовских племен. Сравнительно-исторический метод применяется при рассмотрении эволюции конской упряжи, а также комплексов со снаряжением верхового
При разработке хронологии предметов конского снаряжения использовались работы А.Е. Алиховой [Алихова А.Е., 1959а.], В.И. Вихляева [Вихляев В.И., 1972, 1977, 2000], Р.Ф. Ворониной [Воронина Р.Ф., 1988], О.В. Зеленцовой [Зеленцова О.В., 1992, 1996, 1998], В.В. Гришакова [Гришаков В.В., 1998,2000], в которых широко затронуты вопросы датировок предметов материальной культуры (украшений) древней мордвы, археологических памятников и погребений.
В разделе, посвященном взаимовстречаемости предметов снаряжения верхового коня и различных видов вооружения, впервые на основе
13
статистических данных, рассматривается процесс военизации мордовского общества с III по XI в.
Научная новизна. В работе впервые систематизированы материалы, касающиеся снаряжения верхового коня из древнемордовских могильников, со времени их появления и вплоть до монгольского завоевания. Исследование позволит дополнительно оценить этническую и политическую ситуацию в регионе.
Практическое значение работы. Основные моменты диссертации и наблюдения автора могут быть использованы в научных исследованиях по проблемам средневековой истории Мордовского края, Среднего Поволжья и Восточной Европы в целом, в учебной работе преподавателей отечественной истории и археологии высших учебных заведений.
Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы работы были изложены на VI Сафаргалневских чтениях в Мордовском государственном университете им Н.П. Огарева (2001 г.); на XXXIX Евсевьевских чтениях в Мордовском государственном педагогическом институте им. М.Е. Евсевьева (2002 г); на Всероссийской конференции археологов, посвященной 100-летию со дня рождения А.Е. Алиховой (2002 г., г.Пенза); на научной конференции, посвященной 70-летию Научно-исследовательского института гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия (2002 г.); на II межрегиональной научной конференции «Поволжские финны и их соседи в эпоху средневековья: проблемы хронологии и этнической истории», прошедшей в МГПИ им. М.Е. Евсевьева (2003 г.).
Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных архивных источников и литературы. Приложение включает альбом иллюстраций, содержащий 3 таблицы, 26 рисунков, в том числе карту археологических памятников, статистические таблицы и каталог находок.
14
1. ТИПОЛОГИЯ ПРЕДМЕТОВ КОНСКОГО СНАРЯЖЕНИЯ
>* Типология - система типологических групп и ассоциаций
(преимущественно) типов, выделенных в некотором материале [Клейн Л.С., 1991. С.366]. В нашем случае археологический материал представлен предметами снаряжения верхового коня средневековой мордвы. Эти предметы, выполняя различные функции, как практические, в процессе управления конем, так и чисто декоративные, при украшении сбруи, разнообразны. Из такого разнообразия выделяются категории. Категории, есть группы объектов одного или предположительно одного ' функционального назначения [Клейн Л.С., 1991. С.379]. В данном
исследовании анализируются одиннадцать категорий предметов, связанных с упряжью коня: удила и стремена, а также элементы сбруйного набора (пряжки, ботала, уздечные кольца, соединители уздечных ремней, перекрестные бляхи, решмы, подвески, наконечники, накладки). В настоящей главе приводится типология перечисленных предметов. Категории вещей выделены по своему назначению, в свою очередь они делятся на группы. Группа - это любая совокупность объектов, объединенных некой общей им всем характеристикой (одночленной или составной) или выделенных по некоторому единому для этой совокупности принципу [Клейн Л.С., 1991. С.359]. Мы выделяем группы по характеру исходной заготовки и по материалу изготовления. Деление групп на отделы осуществлялось по наиболее важным, определяющим форму внешним признакам. Далее следует выделение типов по форме отдельных деталей. Причем, в случаях, когда предметы немногочисленны, деление на группы и отделы не проводилось. Дробление на типы осуществлялось для их дальнейшего хронологического трактования и выделения эволюционных моментов. Для термина «тип» {•? существует целый ряд определений. Г.А. Федоров-Давыдов считал тип
группой предметов одной категории, неразличимых в пределах некоторых
15
допущений по форме [Федоров-Давыдов Г.А., 1970. С. 126]. Другое определение: тип - это устойчивое сочетание признаков, отличное от других устойчивых сочетаний [Лебедев /".0,1972. С.З]. В свою очередь признак является элементарной единицей необходимой для определения сходства объектов [Колпаков Е.М., 1991. С.12]. Сочетание признаков формировало конструкцию предмета [Клейн Л.С., 1991. С.377]. Таким образом, тип есть варьирующая и развивающаяся во времени система, характеризующаяся повторением сочетания признаков у входящих в нее предметов или объектов, обособленность которой от других аналогичных систем осознавалась производителями и потребителями этих предметов или объектов [Камеиецкий КС, 1972. С.355].
Впервые, наиболее отчетливо, эта система деления археологического материала была предложена В.А. Городцовым [Городцов В.А., 1927. С.6]. В дальнейшем исследователи, применяя этот метод на различном археологическом материале, развивали его идеи. Группирование типов в отделы, отделов - в группы, при изучении предметов снаряжения верхового коня кочевников, было сделано Г.А. Федоровым-Давыдовым [Федоров-Давыдов Г. А., 1966].
1.1. Удила
Удила являются основной деталью управления верховым конем. Они состоят из грызла, в виде одного или двух, соединенных перегибом, стержней и прищечных трензелей - ограничителей в форме колец или прямых, и S-видных псалий (Рис.8, 1-13; рис.9, 1-14). Грызло удил обычно железное, в изготовлении трензелей, помимо железа, могли так же применяться цветной металл (бронза) и кость.
Нами было учтено 265 удил. Среди них определяются типы у 229 экз., тип 36 удил не определяется.
16
По виду трензельного обеспечения и материалу изготовления удила разделяются на группы, на отделы по способу оформления концов грызла и >* наличию перегиба стержней, на типы - по форме трензеля (колец и псалий).
Группа I. Кольчатые. Железные.
Отдел А.
С одинарными неподвижными кольцами на концах грызла и продетыми в них подвижными кольцами. Двусоставные. Тип I (29 экз.). Подвижные кольца в сечении круглые, диаметром 3,5-5,5 см (Рис. 2, 7).
Могильники: Абрамовский, погр. 14, 33, 39, 50, 71, 78, 123, 135, 136,
' 137, 217, 229, 232, 268; Заречное И, погр. 12, 135; Кельгининский, конское
погр. № 5; Погибловский, погр. 45; Пятницы VII, погр. 1; Селикса-
Трофимовский, погр. 24, 42, 45, 50; Селиксенский, погр. 85; Тезиковский,
погр. 3, 32, 56; Шемышейский, погр. 5, 12.
Тип II (24 экз.). Подвижные кольца в сечении круглые, диаметром 5,6 - 8 см (Рис. 2, 2, 3).
Могильники: Абрамовский, погр. 12, 61; Аткарский, погр. 3, 6, раскопки СЮ Монахова1; Заречное И, погр. 75; Кельгининский, конское погр. № 9; Красный Восток, погр. 1, раскопки А.Е. Алиховой; Крюково-Кужновский, погр. 328, 505, раскопки П.П. Иванова, погр. 14, раскопки Р.Ф. Ворониной; Личадеево V, погр. 7; Пановский, погр. 65, 78; Селикса-Трофимовский, погр. 8, 44; Селиксенский, погр. 46, 50, 99, 149; II Старобадиковский, погр. 278; Стародевиченский, отдельная находка; Сыресево I, погр. 1; Тезиковский, погр. 37, 38.
Тип III (13 экз.). Подвижные кольца в сечении прямоугольные (Рис.2,
Я
Могильники: Выползово VI, погр. 30; II Журавкинский, погр. 37; ^ Кельгининский, конские погр. № 1, 6; Крюково-Кужновский, погр. 44, 112,
1 Здесь и далее автор указывается в тех случаях, когда раскопки памятника проводили несколько исследователей, каждый из которых вел собственную нумерацию погребений.
17
501; Пановский, погр. 19; Селикса-Трофимовский, погр. 22, 28; Селиксенский, погр. 91; II Усть-Узинский, погр. 17,21.
f* Тип IV (23 экз.). В неподвижные кольца грызла продеты по два
подвижных круглых в сечении кольца. Большее кольцо, часто тордированное, использовалось для крепления оголовья, меньшее — дополнительное - являлось поводным (Рис. 2, 4).
Могильники: Красный Восток, погр. 20, раскопки Полесских М.Р.;
Крюково-Кужновский, погр. 165, 499; Пановский, погр. 113; II
Старобадиковский, погр. 11, 26, 91, 129,137, 146,147, 179,191, 196, 209,235,
236, 261, 296; Стексово II, отдельная находка 2000 г.; Степановский, погр. 62,
( 69; Тенишевский, отдельная находка.
Тип V (1 экз.). С большими подвижными кольцами, в которые вставлены дополнительные небольшие кольца (Рис. 3, 7). Томниковский могильник, погр. VII(?).
Отдел Б.
С восьмерковидными неподвижными кольцами на концах грызла, расположенными во взаимно перпендикулярных плоскостях, с продетыми в
них подвижными кольцами. Двусоставные.
v Тип I (1 экз.). Во внешнее кольцо грызла продето небольшое кольцо
для повода, во внутреннее, для крепления оголовья, продето крупное кольцо (Рис. 3,2).
II Журавкинский могильник, погр. 10.
Отдел В.
С одинарными неподвижными кольцами на концах грызла, с продетыми в них подвижными кольцами. Односоставные. Тип I (12 экз.). Подвижные кольца в сечении круглые или прямоугольные (Рис. 3, 3).